Название: Введение в переводоведение (общие и лексические вопросы)

Жанр: Филология

Рейтинг:

Просмотров: 3423


А. обычные имена собственные

На первый взгляд может показаться, что перевод имен собственных не представляет особых трудностей. Даже переводом это называется весьма условно: ведь, как правило, имена собственные транскрибируются или транслитерируются. Это обусловлено своеобразием имен собственных, которые «по сути дела порождены не потребностями познания, а соображениями удобства коммуникации, особенностями языка».* В современной лингвистике собственные имена часто определяются как называющие лексические единицы в отличие от нарицательных слов, которые считаются обозначающими единицами. Иначе говоря, у имен собственных «на первый план выступает функция номинативная — называть, чтобы отличать однотипные объекты друг от друга, в противоположность именам нарицательным, основная функция которых — называть, чтобы сообщать значение, коннотировать».** Кроме того, именования людей (антропонимы) и географические названия (топонимы) не являются первичными лексическими единицами по своему происхождению, так как они образованы на базе нарицательных слов.

* Чесноков П. В. Слово и соответствующая ему единица мышления. М., 1967. С. 156.

** Суперанская А. В. Языковой знак и имя собственное // Проблема языкознания. Доклады сообщения советских ученых на Х Международном конгрессе лингвистов. М., 1967.С. 153—154.

 

Характеризуя своеобразие информации, присущей именам собственным, А. В. Суперанская пишет: «Имена собственные указывают адреса, указывают на конкретных людей, но, если мы не учили географии и не знакомы с Петром и Иваном, они ничего нам не говорят. Поэтому, чтобы понять собственное имя, узнать его значение, надо сначала узнать, какого рода объект оно означает.

Однако знакомство отнюдь не обязательно должно состояться в прямом смысле слова. Я знаю, что есть французские имена Жак, Пьер, Симон; у меня нет ни одного знакомого с этими именами, но я вполне удовлетворена ответом, что Пьер — это имя.

Таким образом, знакомство может быть не только с объектом и субъектом, но и с языковой категорией, к которой данное имя относится».*

* Суперанская А. В. Структура имени собственного. Фонология и морфология. М.,'1969. С. 9. В другой своей книге «Общая теория имени собственного» (М,,-1973) А В. Суперанская пишет о трех типах информации имени: речевой, языковой и энциклопедической. «Речевая информация осуществляет связь имени с объектом и выявляет отношение говорящего к объекту» (С. 259). «Энциклопедическая информация — это комплекс знаний об объекте, доступный каждому члену языкового коллектива, пользующемуся данным именем» (Там же). «Языковая информация имени (кроме первичной и минимальной, что это имя) — наиболее постоянная и неизменяющаяся часть его информации. Она заключается в характере и составе компонентов имени» (С. 260).

 

Эти характеристики собственного имени и прежде всего его соотнесенность с конкретным объектом, который оно словно бы инвентаризует, маркирует, к которому прикрепляет условный ярлык, определяют в сфере имен собственных транскрибицию в качестве основного переводческого приема. Имя собственное — всегда реалия. В речи оно называется действительно существующий или выдуманный объект мысли, лицо или место, единственные в своем роде и неповторимые. В каждом таком имени обычно содержится информация о локальной и национальной, принадлежности обозначаемого им объекта.

Транскрибированные имена собственные наряду с остальными реалиями являются теми немногими элементами перевода, которые сохраняют определенное, национальное своеобразие в своей словесной звуковой форме. Испанское слово, например, даже будучи записанным кириллицей, остается испанским словом и не теряет своего национального колорита. Испанские имена Nicolas, Andres или Ana (речь идет не об этимологии этих имен, а об их функционировании в системе современного испанского языка), совсем похожие на Николая, Андрея и Анну, не становятся обрусевшими под пером переводчика, а передаются как Николас, Андрес и Ана.

Внутренняя форма любого имени, а под ней понимается смысловая структура слова, соотношение значений компонентов, составляющих слово, обычно отражает словообразовательный процесс, происходивший в момент первичной номинации, и может быть очевидной (как, например, в топонимах: город Орел, река Уж, озеро Красавица, Кривоколенный переулок или в личных именах и фамилиях: Вера, Надежда, Любовь, Воронов, Красавина, Косоруков) или стертой, неясной (Москва, Волга, Ильмень, Аграфена, Сидоров, Аверичев и т. д., и т. п.).

В повседневном общении и в любых контекстах, где имена собственные выполняют свои обычные функции, внутренняя форма этих слов, как правило, не воспринимается. Ею пренебрегают, так как, даже если смысл этой формы вполне ясен, ей не вменяются в речи характеристические, оценочные функции, хотя потенциальная оценочность в таких словах всегда сохраняется. Внутренняя форма остается частью собственной структуры слова, предназначаемого, как уже говорилось, для называния конкретных объектов, а не для их определения через понятия и лексическое значение. Именно поэтому с теоретической точки зрения «смысловой перевод «обычных» (о «необычных» речь пойдет ниже) имен собственных, у которых есть в языке оригинала нарицательные «двойники», чреват значительными информационными искажениями, а с точки зрения практической он привел бы к величайшей путанице, прежде всего в топонимике.

Если бы названия, например, кубинских населенных пунктов La Cruz, La Gloria, Rey, мыса Pajaros или гаванской улицы Virtudes стало правилом переводить, а не транскрибировать и в русском тексте эти селения назывались бы Крест, Слава, Король, мыс именовался бы Птицы, а улица стала улицей Добродетелей, то исчез бы даже намек на то, что данные топонимы относятся к ареалу испанской речи, и, главное, нарушилась бы та прямая связь между объектом и его названием, о которой говорилось выше. При подобном подходе к переводу топонимов в русском издании карты мира на территории десятка различных стран появились бы населенные пункты с названиями Орел, Лев, Мир, Вознесение, Троица, Согласие, Заря и т. д., и т. п., а в планах сотен иностранных городов замелькали бы улицы Свободы, Братства, площади Победы и Славы, бульвары Независимости и Равенства.

Итак, вроде бы все просто: если переводчик работает с двумя языками, имеющими разную графику, то он транскрибирует имена собственные согласно существующим правилам; если это языки с одинаковой графикой, то имя без изменений переносится из оригинала в перевод. Однако даже и в этом простом деле появляются свои трудности и исключения из правил.

Транскрипция имен собственных: современные правила и традиция, ономастические варианты. Несмотря на то, что борьбу за регламентацию и унификацию транскрипции иностранных слов и имен собственных еще начали такие выдающиеся лингвисты, как М. В. Сергиевский и Л. В. Щерба,* до сих пор случается разнобой при транскрибировании антропонимов и топонимов, что приводит к ошибкам в понимании их и к возникновению двух и более вариантов одного иностранного имени. Подобная вариантность в ономастике — явление, безусловно, отрицательное, осложняющее коммуникацию. Если взять, например, одни лишь русские издания художественной, общественно-политической и географической литературы на испанском языке и сравнить в них топонимику, транслитерированную с языков народов бывшего СССР и восточных языков, то легко обнаружатся ничем не оправданные разночтения. Трояко пишутся Орел — Orel, Oryol, Oriol; Иртыш — Irtish, Irtix, Irtich; Сикоку — Sikok, Sikoku, Shikoku; Пекин — Pekin, Pequin, Peking; Харбин — Jarbin, Harbin, Kharbin и др. По два варианта имеют Хабаровск — Jabarovsk, Khabarovsk; Пхеньян — Pieng-Jang, Pyong-Jang; Катманду — Katamandu, Jatmandu; Фудзияма — Fisi-Jama, Fujoyama и т. п.

* Сергиевский М. В. О передаче иностранных фамилий и имен в русском языке. Гос. Биб-ка СССР им. Ленина, М., 1929; Щерба Л. В. Транскрипция иностранных слов и собственных имен и фамилии // «Известия Комиссии по русскому языку». Т. I. Л., 1931; Он же. Транслитерация латинскими буквами русских фамилии и географических названии // «Изв. АН СССР. Отд-ние лит. и яз.», 1940, № 3.

 

Топонимические варианты другого рода могут появиться в результате переименований населённых пунктов, улиц и площадей. Пловдив, например, на одних испанских картах пишется Plovdiv, a на других — Filipolis; Чудское озеро дается то в транскрипции Chudskoye, то как Peipus; Тайвань — Taiwan (Taiuan) и Formosa; Джакарта — Jakarta (Diakarta) и Batavia. Поэтому переводчику приходится знать исторические перипетии некоторых топонимов и, к примеру, Джакарту именовать Батавией, если в переводном тексте описываются события до 1949 г.

Возникновение вариантов наименований иногда обуславливается различиями фонетических норм в разных зонах одного и того же языка, распространенного на удаленных друг от друга территориях. Это прежде всего относится к английскому языку, литературная норма которого имеет свои специфические особенности в США, Англии и Австралии, и к испанскому языку — Испании и Латинской Америки, который также характеризуется зональным своеобразием. Приведу лишь один пример. Испанская буква ll произносится как боковой среднеязычный сонант, теоретически не имеющий прямого соответствия в русском языке. Транскрибируется он как «ль» В Аргентине и Уругвае орфоэпической нормой стало произнесение ll как звонкого палатального шипящего Звука, похожего на нашу фонему [ж]. Поэтому некоторые переводчики, стремясь к точности воспроизведения оригинального фонетического облика имени собственного, транслитерируют в аргентинских и уругвайских топонимах и антропонимах звук ll с помощью русского звука [ж]. Так возникают варианты: Коронилья и Коронижа, Белья-Уньон и Бежа-Уньон, Бельяко и Бежако (уругвайские города); Вильягамба и Вижагамба, Эльяури и Эжаури (аргентинские и уругвайские фамилии); имя известного уругвайского скульптора Belloni пишется то как Бельони, то — Бежони; фамилия героя борьбы за независимость Уругвая Lavalleja и выдающегося уругвайского законодателя Batlle транскрибируется двояко: Лавальеха и Лаважеха, Батлье и Баже.

Наконец, следует упомянуть о диахронных омонимических вариантах, которые связаны друг с другом определенной хронологической последовательностью. Такие варианты появляются из-за того, что правила транскрипции — категория историческая, меняющаяся в связи с изменениями фонетического строя языков и успехами его изучения фонетистами и фонологами. В этом отношении весьма показательны транскрипции с английского.

В прошлом веке (иногда в начале нынешнего столетия) английские имена собственные передавались в русской литературе с помощью самой примитивной транслитерации: каждой английской букве в слове подбиралась соответствующая буква русского алфавита. Но, как известно, традиционная графика английских слов часто не отражает их подлинного звучания. Так появились антропонимы Валлас (Wallace), Ворчестер (Worcester), топонимы Ньюкестль (Newcastle), Гринвич (Greenwich), Гулль (Hull) и т. п. От орфографического принципа передачи английских имен собственных постепенно осуществлялся переход к фонетическому принципу, позволяющему воспроизвести с той или иной степенью приближенности истинное звучание английского имени и сохранить его национальную фонетическую форму. Нынешняя русская транскрипция этих имен приближена к их подлинному звучанию: Уоллес, Вустер, Ньюкасл, Гринич, Холл.

Вспомним: «Что может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать». Во времена Ломоносова имя английского ученого звучало в устах русского человека, как Невтон (Newton), а теперь это Ньютон. Яркий пример, иллюстрирующий изменение написания имени собственного под влиянием фонетической тенденции приводит Н. Аристов:* фамилии английского политического деятеля XVIII в. R. Walpole писалась Вальполь (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, 1891), затем — Вальпол (БСЭ. 1951. Т. 6) и Уолпол (БСЭ. 1956. Т. 44).

* См.: Аристов Н. Б. Основы перевода. М., 1959. С. 37—38.

 

Правда, укоренившиеся ошибочные транскрипции имея собственных чаще бывают не столь уступчивыми. Они надолго, если не сказать навсегда, оставляют о себе память в переводных топонимах к личных именах, закрепленных градацией в языке перевода. В русской испанистике приблизительно до начала XX в. бытовало ложное мнение о том, что «одной букве в испанском языке соответствует одна буква в русском языке».* Поэтому в испанских именах собственных с h транскрибировались все буквы, хотя h к XIX в., когда начался прямой перевод с испанского на русский кастильской художественной литературы, давно уже стало немым и писалось лишь по традиции. Так появились топонимы Гондурас, Гавана и другие вместо правильных форм Ондурас, Ла-Авана. Имена эти закрепились в языке и стали языковой нормой, узусом.

* Туровер Г. Я. Транскрипция испанских имен собственных на русский язык (на материале топонимики и антропонимики) // Тетради переводчика. М., 1964. С. 108.

 

Противоречие между традицией и современным написанием проявилось у английского антропонима Huxley. Традиция оставила фамилию знаменитого естествоиспытателя XIX в. Thomas Huxley как Гаксли, а современный английский писатель Aldous Haxley известен у нас как Хаксли, что фонетически более соответствует английскому произнесению этого антропонима.

Когда дело касается русского написания имен английских, французских и испанских королей, традиция опять дает знать о себе. Яков, Карл, Генрих, Георг, Иоан, Мария, Елизавета — это английские короли, а других именитых особ и, конечно, всех простых смертных в переводах зовут соответственно Джеймс, Чарльз, Генри, Джордж, Джон, Мери, Элизабет, хотя в английском языке каждой паре соответствует только одно имя. Подобное происходит и с французскими венценосцами, имеющими свою переводческую номенклатуру. В научной и художественной литературе мы встречаем «Генриха Четвертого, он же Генрих Наваррский, Генриха Птицелова, всех французских Людовиков под восемнадцатью номерами... Но в то же время писателей именуют Анри Бейль, Анри Мюрже, Анри де Ренье, Луи Буссенар, Луи Жаколио...»,* или, например, испанские имена Ysabel, Fernando, Felipe, если они относятся к венценосцам, передаются как Изабелла, Фердинанд и Филипп.

* Арго В. Факты и выводы // Мастерство перевода. М., 1959. С. 300.

 

Выше говорилось, что смысловой перевод некоторых географических названий, т. е. раскрытие их внутренней формы, противоречит существующим ныне тенденциям и нормам перевода топонимики. Однако в переводческой практике прошлых веков можно найти немало примеров смыслового перевода географических названий, некоторые из них прочно закрепились в языке. Например: Place de la Concorde, Champ de Mars, Avenue des Champs-Elysees переводятся на русский язык по традиции как площадь Согласия, Марсово поле и Елисейские поля; Niederlande соответствует в испанском Palses Bajos. Открытый в 1486 г. португальцем Бартоломе Диасом мыс на самом юге западного берега Африки был назван первооткрывателем Cabo das Tormentas (мыс Бурь). Однако король Хуан. П изменил название на Cabo de Boa Esperanca (мыс Доброй Надежды), которое было переведено, а не транслитерировано, почти на все языки мира. Название открытого Магелланом в 1520 г. архипелага Tierra del Fuego (Огненная земля) также было скалькировано на многие языки. Число таких примеров можно значительно увеличить.

В современных переводах нет-нет да и появится смысловое соответствие названию какой-либо иностранной улицы или площади. Но это обычно происходит при воссоздании литературных памятников прошлых столетий. Переводчики используют любую возможность для того, чтобы не нарочито и не в ущерб современной литературной норме сохранить колорит временной отнесенности оригинала. Для подобной стилизации оказываются пригодными не только лексико-стилистические и синтаксические архаизмы, но также устаревший переводческий прием смыслового перевода топонимов.

Некоторые названия географических объектов языка оригинала имеют супплетивные соответствия в языке перевода, закрепленные традицией. Такие соотносимые в двух языках, топонимы несхожи между собой ни по своей внутренней форме, ни по внешнему облику. Ср. нем. Deutschland и, с другой стороны, рус. Германия, исп. Alemania, фр. Allemagne, англ. Germany, фин. Saksa. Или еще пример: англ. Wales и фр. Pais-de-Gaul.

Ономастические перифразы. Определенное внимание требуется при переводе ономастических реалий, которые подразумевают нечто большое, чем географическое название, и стали символами каких-либо учреждений государственных институтов, общественных организаций и т. п.: Quai d'Orsay — не только парижская набережная, но и Министерство иностранных дел Франции, которое находится на этой набережной во дворце, носящем то же имя; Throg-morton Street — это лондонская улица, где расположена Биржа, и второе — название самой биржи; Fleet Street — лондонская улица, на которой размещаются редакции крупнейших журналов и газет, и собирательное имя, означающее прессу Англии. Хорошо известен переносный смысл таких американских топонимов, как Wall Street, Harlem и др.

Особенно внимательным приходится быть переводчику, когда в произведениях прошлых веков он встречается с ныне устаревшей ономатической перифразой. Rue des mauvais gardens — улица в Париже и когда-то воровской притон, ибо на ней жили воры, грабители и хулиганы и ходить по ней было небезопасно.

За многими выдающимися представителями литературы и искусства закрепились перифрастические имена, которые необходимо знать переводчику: Le vieillard de Ferney — это Вольтер, Homero Espanol — Луис Гонгора, Manco de Lepanto — так зовут Сервантеса, Profesor de Salamanca — Унамуно, Plasant Bard — это Роберт Бернс, The Bard of Avon — Шекспир. Контекст подскажет, следует ли перевести The Bard of Avon сочетанием Эвонский бард или просто Шекспир, a Le vieillard de Ferney — Фернейским старцем или Вольтером. Признавая существующее в современной ономастике деление обычных имен собственных на общие («невоплощенные») имена и индивидуальные («воплощенные»), следует подчеркнуть, что перифразы, подобные приведенным выше, могут появляться только как эквиваленты воплощенных имен собственных. Ведь общие имена в сфере антропонимики служат для называния индивидов и представляют собой собрание фишек, которыми маркируют простых смертных, например: Иван, Петр, Мария, Лена и т. п.*

* Подробно об этом делении см.: Чесчоков Н. В. Слово и соответствующая ему единица мышления. М., 1967. С. 156 и далее.

 

Воплощенные имена соотносятся с конкретными историческими личностями, за ними закрепляются определенные понятия и представления о тех, кого они именуют например: Аристотель, Наполеон, Лев Толстой. Конкретная личность может быть названа, охарактеризована с помощью различных перифраз и метафор, некоторые из которых, укоренившись в речи, способны стать устойчивыми перифрастическими эквивалентами индивидуального имени собственного. К воплощенным именам следует отнести и топонимы, ибо они называют, как правило, единственные, конкретные объекты.

Краткие имена, имена с суффиксами субъективной оценки. В европейских языках личные имена могут иметь полную и краткую (сокращенную) форму (не считая форм с суффиксами субъективной оценки), которые иногда совершенно различны по звучанию.* Ср., например, русские имена: Александр (а) — Шура. Анна — Нюра, Ольга — Беля; испанские: Франсиско — Пако, Гумерсиндо — Синдо, Рамон — Мончо, Консепьон — Конча, Мерседес — Мерче; английские: Роберт — Боб, Эдвард — Нед, Ричард —Дик, Вильям — Билл.

* Краткие личные имена иногда называют полуименами или уменьшительными именами (см.: Чичагов В. Ю. Из истории русских имен, отчеств и фамилии. М., 1959. С. 5), а также гипокористиками (см.: Суперанская А. В. Структура имени собственного. М., 1969. С. 128—129).

 

Перевод кратких имен не составляет особого труда, просто переводчик должен знать, что, к примеру, Франсиско и Пако — это одно и то же имя.

Что касается имен с суффиксами субъективной оценки, то их значение передается обычно двумя способами, если конечно, переводчик убедился в том, что имя с таким суффиксом действительно приобрело пейоративное или ласкательное значение.* Во-первых, такое имя можно транскрибировать, когда есть уверенность в том, что на фоне полного имени и контекста читателю станет понятной ласкательная или уничижительная окраска новой формы имени собственного. Вот пример из новеллы Лопе де Веги «Гусман Смелый», в которой рассказывается о доне Феликсе и его паже Мендосе, попавших в плен к маврам и обращенных в рабство. Читатель, уже хорошо знающий имя пажа, встречает в тексте новую форму этого имени: «Ее звали Сусанна, но только именем своим, а не скромностью она походила на библейскую Сусанну, ибо она сразу же остановила свой взор на... — я уже слышу, как ваша милость хочет сказать: на доне Феликсе; но вот вы и ошиблись, потому что Мендосика был красивее...».** Контекст перевода и, возможно, похожесть на русские уменьшительные имена с суффиксом -ик (Вяадик, Виталик и т. п.)*** способствуют восприятию ласкательного оттенка в изменившейся форме имени. Ласкательное Marita от Марта часто транслитерируется в переводе романа Мануэля Герреро «Ускользающая земля».**** Значение этой формы легко осмысливается контекстом. Ср. также перевод имен сказочных героев Джанни Родари: Чиполлино, Чиполлетто, Чиполлотто, Чиполлучча и др. В оригинале все эти имена образованы с помощью суффиксов субъективной оценки от нарицательного слова cipollo (лук).

* Имя с суффиксом субъективной оценки не всегда бывает эмоционально окрашенным, иногда оно нейтрально. См.: Суперанская А. В. Структура имени собственного. С. 127.

** Лопе де Вега. Новеллы. М., 1969. С. 230—231.

*** Дать форму «Мендосик» переводчик не решился из-за слишком явной русификации.

**** Герреро Мануэль. Ускользающая земля. / Пер. с исп. под ред. Н. Снетковой. М.-— Л., 1965. С. 150,163 и др.

 

Кроме указанного приема переводчики используют еще один способ воссоздания уменьшительно-пренебрежительных личных имен. Он заключается в определении исходной (нейтральной) формы транскрибированного имени прилагательным, экспрессивно-оценочный смысл которого в какой-то степени эквивалентен значению соответствующего суффикса переводимого имени. В такой роли чаще других выступают прилагательные маленький, милый, бедный, смешной, противный, дурной и т.п.

Субъективно-эмоциональная оценка личного имени прилагательными отвечает прежде всего духу некоторых аналитических европейских языков, так как «образование различных форм имен с суффиксами субъективной оценки свойственно не всем языкам и не в одинаковой степени, а одинаковые или сходные оттенки значения могут передаваться различными способами. Например, во французском языке... широко практикуется аналитический способ образования уменьшительных — с помощью прилагательного petit (e): petit Rierre, petite Catherine, petit Jeannette».* В английском языке прилагательное little также выступает в идентичной функции. Поэтому при переводе, например, с русского языка, обладающего богатой системой суффиксов субъективной оценки, на некоторые языки аналитического строя прилагательные успешно выступают в роли смысловых эквивалентов диминутивно-пейоративных суффиксов.

* Суперанская А. В. Структура имени собственного. С. 132.

 

Однако оба этих способа часто оказываются в русской переводческой практике неприемлемыми из-за трудностей восприятия новой формы иностранного имение чужеродным суффиксом субъективной оценки, несоответствия значения прилагательного значению суффикса и т. п. В таких случаях переводчики предпочитают оставлять неизменной форму имени собственного и компенсируют утраченный субъективно-оценочный «привесок» в интонационном строе фразы или в смыслах оттенками составляющих ее слов.

Итак, все перечисленные характеристики имен собственных и рекомендации по переводу ономастики не застрагивают сугубо творческих проблем перевода.* Они лишь обязывают переводчика накопить определенный багаж знаний и выработать необходимые профессиональные навыки. Однако будь переводчик семи пядей во лбу, ему всё равно не запомнить всех каверз, которые могут подстроить имена собственные. Ради самозащиты ему приходится то и дело заглядывать в словари и справочники. К сожалению, переводчики иногда испытывают трудности из-за отсутствия двуязычных словарей имен собственных.

* В предыдущем описании не говорится о переводе названий газет и журналов (они обычно транслитерируются и тем самым сохраняют в себе указание на страну издания), фабрик, заводов, учреждений, ресторанов, театров и т. п., так как достаточно полные сведения об этом содержатся в работах: Федоров А. В. Основы общей теории перевода. М., 1969. С: 189; Аристов Н. Б. Основы перевода. С. 41—42; Гак В. Г. и Львин Ю. И. Курс перевода. М., 1970; С. 378—379; и др.

Не упоминалось и о фразеологических сочетаниях, пословицах и поговорках, частью которых являются имена собственные, так как в этих случаях перевод имени не относится к проблемам ономастики переводных текстов, а входит в круг фразеологических вопросов перевода и зависит от значения всего фразеологизма, его функции и принципов подбора соответствия устойчивому словосочетанию, компонентом которого это имя является. О типах фразеологических единиц с именами см.: Лиховидова Г. В. Фразеологические единицы с именами собственными в современном английском языке // Иностранные языки в школе», 1971, № 6.

Наконец, не шла речь о таких курьезах, когда транслитерованное имя вдруг оказывается сходным по звучанию с каким-либо табуированным словом языка перевода и намеренно видоизменяется переводчиком. В пьесе Лопе де Веги «Ночь в Толедо» (См.: Лопе де Вега. Собр. Соч. в 8-ми т. Т. 3. М., 1963. С. 145 и далее) слугу Бельтрана, друга главного героя Флоренсьо, зовут в оригинале Хульо, что по-русски, да еще в сценической скороговорке, невозможно из-за соображения благозвучности. Поэтому слугу переименовали в Лусьо.

 

Возможно, именно отсутствие необходимой справочной литературы порою приводит даже опытных переводчиков к не столь уж безобидными ономастическими ошибками в переводе.*

2 Об ошибках в переводе французских топонимов см.: Рубакин А. Н. Когда устрицы становятся клюквой // «Литературная газета», 31 июля 1974 г.


Загрузка...

Оцените книгу: 1 2 3 4 5


Загрузка...